?

Log in

Previous Entry | Next Entry

New York

"Город, лежавший столь близко и при этом столь недоступный, становился
чем-то вроде морока -- он мучил, манил, издевался, все суля и ничего не
исполняя. То, окруженный стайками клочковатых облаков и сиплыми, будто рев
стальных ихтиозавров, гудками кораблей, он представал громадным расплывчатым
чудищем, то, глубокой ночью, ощетиниваясь сотней башен бесшумного и
призрачного Вавилона, превращался в белый и неприступный лунный ландшафт, а
то, поздним вечером, утопая в буране искусственных огней, становился
искрометным ковром, распростертым от горизонта до горизонта, чуждым и
ошеломляющим после непроглядных военных ночей Европы, -- об эту пору многие
беженцы в спальном зале вставали, разбуженные всхлипами и вскриками, стонами
и хрипом своих беспокойных соседей, тех, кого все еще преследовали во сне
гестаповцы, жандармы и головорезы-эсэсовцы, и, сбиваясь в темные людские
горстки, тихо переговариваясь или молча, вперив горящий взгляд в зыбкое
марево на том берегу, в ослепительную световую панораму Земли Обетованной --
Америки, застывали возле окон, объединенные немым братством чувств, в
которое сводит людей только горе, счастье же -- никогда."


Эрих Мария Ремарк.
"Земля обетованная"